«Фаберже не зацепил, а Cartier — ширпотреб»: бывший трейдер ушел в ювелиры и делает мрачный авангард

— Я уехал жить в Таиланд в 2011-м, еще до того, как это стало мейнстримом, — смеется ювелир Александр Потапов. — На тот момент я работал трейдером: сам покупал и продавал акции, учил трейдингу других. Прожил там год. «Если вырубят интернет — я никто» Александру 39 лет. О прежней жизни ювелир вспоминает с улыбкой. Теперь он далек от финансов и встречает нас в своей мастерской в творческом кластере. Пространство Потапов придумал и оформил сам: теплые желтые стены, винтажный ковер, удобные ретрокресла, расписанная вручную мебель, репродукции Марка Ротко, гравюры и десятки деталей, которые хочется рассматривать. Александр производит впечатление человека, который оказался на своем месте: простой в общении, ироничный, с легким богемным налетом и спокойной уверенностью мастера, который нашел дело по душе. Именно в Таиланде он понял, что больше не хочет вникать в котировки и анализировать рынки. — Я понимал, что у меня есть накопления, и внезапно начал думать, чем дальше заняться. Мне как-то сильно дало по голове именно понимание того, что, если у меня вырубят интернет, я ничего не умею, я никто, — объясняет Александр. — Всё, что я могу дать, — это информация, какие-то цифры. Мне это не понравилось. Понял, что у меня нет настоящего хард-скилла, который действительно сможет меня кормить. Начал анализировать и вспомнил, что раньше очень много рисовал. Не то чтобы профессионально, просто мне это всегда приносило удовольствие. И я решил идти именно от этого ощущения удовольствия. Первого учителя Александр нашел там же, в Таиланде. Это был местный ювелир, работавший буквально на коленке: с самодельными инструментами и примитивным оборудованием. Но именно эта почти кустарная работа неожиданно заворожила будущего мастера. — Я увидел, как мужик сидит и работает. Подошел и сказал: «Научи». Дал тысячу рублей, и три месяца он меня учил, — вспоминает он. — А потом это стало причиной, почему я уехал из Таиланда. Я понял, что всё, чему он мог меня научить, я уже освоил, нашел хорошую ювелирную школу в Петербурге и поехал учиться туда. Там уже было серьезное ювелирное образование: учился в две смены девять месяцев с одиннадцати до восьми вечера. «Куда я вообще лезу?» Уже во время учебы Александр понял — восхищаться признанной классикой у него не получается. — Когда я учился в Петербурге, нас повели в золотые кладовые Эрмитажа. Там собрана ювелирка самых разных эпох — от доскифских украшений до подарков Петра и Екатерины. И я заметил, что самые первые украшения, созданные человеком, — это прямо вау! А потом мы начали идти по эпохам: бриллиантовые заколки, вензеля, короны, лошадиные сбруи с изумрудами… И я поймал себя на том, что стою и зеваю. Меня это вообще не впечатляет. Вышел оттуда с каким-то ощущением опустошения, — делится Александр. Даже признанные шедевры оставляли его равнодушным. — Фаберже? Ну да, технически — классно, композиционно — круто. Но не мое, не откликалось. И я вышел с мыслью: «Куда я вообще лезу? Если меня это не увлекает, зачем я сюда пришел?» А потом понял, что это нормально. Просто нужно искать не то, что принято считать красивым, а то, что нравится именно тебе. Так появляется свой стиль. «Заводы начали копировать идеи» После учебы Александр вернулся в Челябинск и устроился работать в ювелирную мастерскую в Доме быта. В начале 2010-х это было главное место, куда горожане несли украшения на ремонт и изготовление. — Приехал туда совсем зеленый. Помню, сидят взрослые мужчины и совершенно серьезно советуют: «Тебе надо сделать визитки. Так и будешь искать клиентов», — вспоминает мастер. В то время профессия ювелирного дизайнера в России только зарождалась. — Ювелирных дизайнеров по стране было человек 20. Их практически не существовало. Почти всё, что продавалось, выпускали заводы: типичные советские украшения, ромбики всякие, — говорит ювелир. — А потом за эти 12 лет я увидел, как появляются и растут молодые авторы, каждый начал искать свой язык, все стали делать что-то интересное. Они росли как цветы после дождя. Пока старшее поколение советовало печатать визитки, Александр сделал ставку на интернет. Начал развивать страницу в Instagram (экстремистская организация, деятельность запрещена на территории РФ). — Тогда у меня появилось первые 20 тысяч подписчиков. Причем это были реальные люди, а не боты. Тогда еще не было накруток. На тот момент такая аудитория казалась чем-то невероятным. Меня начали приглашать на петербургские недели моды, появились совместные проекты с дизайнерами. Но узнаваемость не означала, что продавать авторские украшения стало легче. — Чтобы попасть в московские магазины, нужно было договариваться с площадками. Все они брали комиссию — минимум 50 процентов. Так было тогда, так остается и сейчас. Ты понимаешь, что-либо должен продавать самое простое серебряное кольцо за 20 тысяч рублей, чтобы хоть что-то заработать, либо придумывать другую модель работы. По словам мастера, одновременно с развитием авторской ювелирной школы начали меняться и правила игры. — Заводы увидели, что дизайнерские украшения востребованы, и начали копировать идеи. А параллельно государство всё сильнее ужесточало требования к частным ювелирам, — считает наш герой. — Просто сделать кольцо и продать его нельзя. Если это драгоценный металл — это незаконный оборот, уголовная ответственность. У каждого изделия должны быть номер изготовителя, проба, подтвержденная Пробирной палатой, а теперь еще и QR-код, по которому можно проследить всю историю изделия. Работа с драгоценными металлами сегодня связана с огромным количеством документов и отчетности. — По-хорошему, тебе уже нужен отдельный бухгалтер, который разбирается именно в требованиях Пробирной палаты. А она одна на весь Уральский регион — в Екатеринбурге. Все изделия нужно везти туда лично, дозвониться практически невозможно. Если человеку нужно задать один вопрос, ему приходится ехать в Екатеринбург, — объясняет ювелир. — По правилам, в каждой мастерской должна быть даже книга учета расхода моющего средства для пола. За ее отсутствие могут оштрафовать. И это не шутка. И таких требований — сотни. Абсурд в нашей сфере зашкаливает. «Я скорее по мрачняку» Сегодня у Александра Потапова ювелирное ателье и вполне узнаваемый авторский стиль. Его украшения сложно спутать с чьими-то еще: они будто находятся на стыке механики, кинетики, инженерного конструктора и современного искусства. Здесь много подвижных элементов, необычных фактур, черненого серебра, сложной геометрии и неприкрытой брутальности. Цветочных узоров, завитушек и привычной ювелирной классики у Александра не встретишь. В шапке его профиля указано: «Исследование формы и утилитарности». И, кажется, это точно описывает работы мастера. — Сначала это всё шло от техники. Я пришел на учебу, научился чему-то, и мне сразу захотелось это применить. Например, научился паять и сразу пришел, сделал дома что-нибудь спаянное много тысяч раз. Научился правильно резать — и давай всё резать. А дальше находишь акценты и адаптируешь их к работе. То есть уже начинается чистый дизайн, — объясняет ювелир. Сегодня Александр делает украшения на заказ, но берется далеко не за любую работу. Реплики известных брендов и классические модели не его история. Ему гораздо интереснее создавать вещи, в которых читается его почерк. — Может быть, мой стиль — это какой-то грязный индастриал. Не знаю. Все мои кольца кинетические — они двигаются. Вообще, я мальчик, мне нужны механизмы. Очень люблю, когда украшение живет своей жизнью, — рассуждает он. — Изначально есть какие-то наброски, но в основном это всё прямо игра в процессе. Что-то получается за счет навыков, что-то не получается. И это тоже круто, и это становится частью процесса, всегда такая плюс-минус спонтанная лепка. И если к механизмам Александр испытывает почти детский восторг, то с драгоценными камнями отношения у него пока не сложились. — Драгоценные камни меня не вставляют. Ну лежат цветные блестяшки и лежат, — разводит руками мастер. — Не знаю, я всё еще думаю, что, может, дорасту, пока не дорос… Зато с металлами он экспериментирует почти без ограничений. — Разные материалы — разные подходы. Серебром можно помусорить, можно не бояться расхода металла. Оно не такое дорогое и очень мягкое. Можно из него лепить разные формы. А, допустим, белое золото не прощает вообще ни одной ошибки: если ты неправильно отлил — оно начнет ломаться. Если ты неправильно прокатал его хоть два раза там, тоже начинает ломаться. Но это определенное удовольствие, когда ты делаешь всё как самурай с первого раза, — делится Александр, перебирая разные кольца в руках. «Те, кто делают на тяп-ляп, — это шикарнейшие клиенты» Участники ювелирных мастер-классов Александра изготавливают украшения сами. Чаще всего на такие занятия приходят будущие молодожены, решившие своими руками сделать обручальные кольца. Этим направлением мастер занимается уже три года. По его словам, сначала он воспринимал практику как эксперимент, а теперь втянулся. У Александра Потапова зарегистрировано ИП. По данным сервиса «Контур.Фокус», средняя выручка за последние 12 месяцев составляет 2,3 миллиона рублей. Также он имеет официальную регистрацию в Федеральной пробирной палате. В его студии проводятся мастер-классы по созданию украшений. Стоимость участия — от 25 тысяч до 40 тысяч рублей. Программы рассчитаны на один или два дня, продолжительность занятий — около четырех часов в день. — Это очень классно. Ты не работаешь на потоке, когда человек пришел на пять минут и ушел. Здесь ты шесть часов проводишь с одной парой. Это интересный опыт. Ювелир — вообще профессия очень затворническая. 10 лет я сидел в мастерской, не видел ни клиентов, никого. Все продажи были через интернет. А потом вдруг начал постоянно общаться с людьми. Такая работа очень сильно прокачивает, — улыбается Александр. И ценность ее не столько в самих кольцах, сколько в процессе. — У пары командная работа, причем делают они то, чего не знают вообще. То есть тут и руки трясущиеся, и отскоки — настоящее приключение. Обычно всё проходит весело. Иногда попадаются тяжелые пары, и это самая классная точка роста, — смеется мастер. — Обожаю тяжелые пары, потому что во время мастер-класса можно их абсолютно размягчить, лояльность их заслужить. Сначала же мы все знакомимся, все такие приятные. Прошло два-три часа этого общения, и человеку сложно, и он начинает как-то на это реагировать, у него появляются эмоции, особенно если что-то не получается с первого раза. За несколько часов, которые люди проводят в мастерской, Александр успевает увидеть их характеры. — Неуверенные в себе люди очень сильно стараются сделать все идеально: «Подождите, я еще чуть-чуть доделаю». А там всё давно хорошо. А есть те, кто, наоборот, делают на тяп-ляп, — и это шикарнейшие клиенты, — считает он. — Тут не нужно слишком стараться — нужно быть уверенным и спокойно делать свое дело. Пока люди делают кольца своими руками, вкладывают в него часть себя. И если там плюс-минус ты суеверный, то эта энергия там остается, и ты как бы с ней уже потом живешь. Казалось бы, создание обручальных колец — процесс исключительно серьезный и романтичный. Но и здесь хватает забавных и неожиданных историй. — Недавно одна пара попросила сделать гравировку. У него на кольце было написано: «Сосал», у нее — «Да». Это какой-то интернет-мем, — смеется Александр. — А в другой раз парень закончил раньше своей девушки. Смотрим — сидит, что-то долго выцарапывает внутри ее кольца. Подошли, а он там… нарисовал мужской половой орган. Самое смешное, что потом они расстались, а кольцо она до сих пор носит. — Почему? — Почему расстались — не знаю. А кольцо носит, потому что в нем был закреплен какой-то ценный камень. Как говорится, уже не вычленишь, — объясняет Александр. В мастерской даже ведут собственную «свадебную статистику». За все время через мастер-классы прошли сотни пар, и только три из них расстались. Причем две — еще до женитьбы. Кольцо Hermes и маркетинг Tiffany — Как вы относитесь к винтажным украшениям? — осторожно интересуюсь. — Они классные. Очень крутые! Иногда прямо встречаются удивительные находки. Приходит клиентка: купила кольцо у бабушки на барахолке где-то в Златоусте и говорит: «Похоже на Hermes», — рассказывает Александр. — Смотрю — и правда интересная вещь: есть номер, характерные детали, отсылающие к бренду. Проверил по базам и онлайн-платформам — оказалось, что это оригинал. Нашел похожее изделие за полторы тысячи евро. А она взяла его буквально за бесценок. Выглядело кольцо при этом шикарно: простая серебряная спираль, минималистичная форма. Как такая вещь вообще оказалась на барахолке?! Переходим к следующим культовым ювелирным домам: — А как вам Tiffany? — Tiffany — это гении маркетинга, — заявляет Александр. — Это вообще шикардос: взяли и создали традицию помолвочных колец. Вы же в курсе, что ее не было до них?! Придумали эту мульку с помолвочными кольцами и заявили, что эта многовековая традиция. Прямо на уровне учебников это прописали. А по факту они это все придумали лет 70 назад. Они же прямо поменяли историю! В остальном же у них самые обычные украшения. — Cartier? — Вообще у них есть разные коллекции: старые изделия с историей на аукционах могут уходить за безумные деньги. А вот массовые вещи Cartier — те же «гвозди», «болты», «гайки» — это уже скорее ширпотреб. Причем одно дело — оригинальные изделия Cartier, другое — когда приходишь к ювелирам в Дом быта и говоришь: «Сделайте мне Cartier», и тебе за условные четыре тысячи рублей повторяют узнаваемую форму. Вот это суперстремно, по-моему. И такое очень много кто делает. Люди даже пытаются называть это не подделкой, а репликой, — усмехается ювелир. — Та же история с Bvlgari и Van Cleef & Arpels. — А как вы относитесь к таким репликам? — Я не делаю реплики. Только авторское: только смело и классно. Всё остальное — маркетинг. Зумеры убьют ювелирку? — Сейчас кризис ювелирки? — напоследок пытаюсь уточнить. — Скорее нет. Это смена поколения. Подросли зумеры, для которых многие привычные символы статуса и потребления — украшения, одежда, даже демонстративные вещи — уже не имеют прежнего значения. И, вероятно, это только начало, — прогнозирует мастер. — Следующее поколение может быть еще более равнодушным к бриллиантам, изумрудам, золоту и всей этой системе знаков. Зачем это, если есть базовые и функциональные вещи — джинсы, ноутбук. Сам рынок просто перестраивается. То, что украшения уже не так ценятся и не вызывают прежнего ажиотажа, это факт, считает Александр. — Удивительно, что эта система так долго держалась — веками, а по сути ее может разрушить одно поколение, — задумчиво признается Александр. — Хотя в это сложно поверить до конца. Потребность украшать себя и как-то себя обозначать никуда не исчезает. Это базовая история про идентичность, про проявление индивидуальности. На самом деле, если смотреть шире, это вообще культурный код, который существует очень давно. Первая бусина, продетая в нить, уже была украшением еще у неандертальцев. И кто мы такие, чтобы отменять такую историю — культуру подарков, символов, жестов? После короткой паузы он добавляет: — Можно сказать, что ювелирка — это самая бесполезная прикладная наука. Но именно поэтому она вряд ли исчезнет. Скорее всего, она будет меняться, эволюционировать в какие-то новые формы, которые мы пока еще не до конца понимаем.