Домашку отменят, а школьную программу сократят? Почему учителя против нейросетей и правда ли, что дети перегружены учебой

В России могут отменить домашние задания, а школьную программу сократить. По крайней мере, об этом задумываются в Рособрнадзоре. Об этом заявил глава ведомства Анзор Музаев. Причина — нейросети. Музаев поделился сомнениями: если искусственный интеллект решает задачи быстрее, чем ученик успевает открыть тетрадь, то, может, сама идея домашки устарела?

Еще одна идея Музаева: перегрузка школьников стала системной проблемой. В школах изучают то, что раньше оставляли вузам. А это якобы психологическое давление на неокрепшие умы и снижение качества усвоения.

Звучит, конечно, дерзко. Быстро разлетелось по соцсетям. MSK1.RU решил узнать, а что думают по поводу отмены домашних заданий и сокращении нагрузок в школах известные педагоги. Разговор оказался куда интереснее, чем кажется на первый взгляд.

Картина знакомая: вечер, ученик открывает учебник математику… и тут же открывает нейросеть. Через минуту — идеальное решение, аккуратные формулы и даже объяснение «человеческим языком». Учитель получает безупречную работу. Все довольны? Не совсем.

Проблема в том, что исчезает главный смысл домашнего задания — тренировка. Это как смотреть, как кто-то качает пресс, и надеяться, что у самого появятся мышцы.

Музаев, по сути, говорит: система дала сбой. Домашка больше не гарантирует, что ученик хоть что-то сделал сам. Значит, либо делаем вид, что ничего не происходит, либо меняем правила.

И вот тут начинается самое интересное, потому что сами педагоги, мягко говоря, не в восторге от идеи «ну давайте тогда отменим».

Академик Российской академии образования Евгений Ямбург уверен: разговоры об отмене домашних заданий — это, по сути, разговоры ни о чем. Без практики знания не закрепляются — и точка.

Он, впрочем, не отмахивается от проблемы. Ямбург признает: да, бывает, что учитель плохо объяснил тему и «докинул» всё на дом — разбирайтесь сами. Вот это уже действительно беда. Но решается эта проблема не отменой заданий, а нормальной работой учителя: не надо заваливать детей одинаковыми эссе по истории и литературе в один вечер.

К нейросетям академик Ямбург относится без паники: мол, они уже здесь, отрицать бессмысленно. Более того, могут даже помочь, например, проверять тетради вместо учителя. Экономия времени колоссальная.

Но есть нюанс: если ученик сдает сочинение, написанное ИИ, это уже не учеба, а имитация. И тут Ямбург говорит, что всё снова упирается в учителя.

По его мнению, хороший педагог задаст такой вопрос, на который ИИ никогда не ответит «в лоб». Потому что вопрос будет про понимание, а не про пересказ. Например, о библейских темах в произведениях великой русской литературы.

«Только бездарный учитель работает по учебнику литературы, какой бы хороший он ни был. Наш великий русский классик Константин Ушинский писал, что никакое улучшение образования невозможно иначе, чем через голову учителя. Поэтому гаджеты, конечно, нужны. Но прежде всего нужно повышение квалификации учителя», — говорит Ямбург.

Согласен с Ямбургом и член-корреспондент РАО, депутат Госдумы, доктор наук Олег Смолин: он тоже против полной отмены домашки. Причем аргументы у него жизненные: попробуйте-ка впихнуть чтение романа или заучивание стихов в 45 минут урока.

Смолин даже немного ностальгирует: раньше школьники знали наизусть десятки стихотворений Пушкина и Лермонтова. Сейчас — максимум пару строк, и то с подсказкой.

Но Смолин не за «как раньше», а за «поумнее». Он предлагает простой ход, чтобы проверить реальные знания ученика (а не то, как грамотно за него ответ составил дома ИИ), — попросить его объяснить решение прямо на уроке. Без нейросети, без шпаргалок, только ты и доска. Тут быстро становится понятно, где знания, а где копипаст.

«Так что надо не отменять задания, а менять форму их проверки. Проверять задание, решенное искусственным интеллектом, бессмысленно. А вот предложить парню или девушке показать, как они самостоятельно способны выполнить это задание, — это правильно», — говорит Смолин.

В общем, похоже (несмотря на громкие заголовки после заявления Музаева) домашние задания никуда не денутся. Слишком удобный и привычный инструмент. Но вот в прежнем виде «реши 20 примеров и перепиши параграф» им правда осталось недолго. Мир изменился. Теперь любой ответ можно получить мгновенно. Значит, бессмысленно задавать вопросы, на которые легко ответить.

Ирония в том, что нейросети не убивают домашку… они делают ее честнее. Хороший педагог сразу поймет, где ученик думает, а где просто копирует.

Что касается сокращения школьной нагрузки, то депутат Госдумы Олег Смолин заступается за школьников. Он поддерживает идею «проредить» школьную программу — и даже считает ее запоздалой.

Он напоминает: раньше школьный день выглядел иначе. Шесть уроков — это было нормально. Домашние задания занимали времени примерно столько же, сколько три «урока». В сумме — около 9 часов учебной нагрузки.

Сейчас, по словам депутата, всё иначе: 7-8 школьных уроков стали почти стандартом, а домашка растянулась до 3,5 часов. Итого — почти 12-часовой «рабочий день».

Смолин прямо называет это ненормальным и подчеркивает: «Нагрузка в старших классах не меньше, а иногда и больше».

При этом проблема не только в количестве, но и в качестве. Смолин обращает внимание на учебники: в 9–11 классах они часто написаны «скорее для студентов, чем для детей».

Депутат уверен: можно сохранить содержание, но упростить подачу. И уже хотя бы это снизит нагрузку. При этом Смолин не отрицает: объем знаний в мире растет. «Но ведь далеко не всё нужно вталкивать в школьную программу», — говорит депутат. Зато перегрузка знаниями дает обратный эффект: чем больше материала, тем хуже результат.

В качестве примера он приводит математику: раньше в школе не было элементов высшей математики, но общий уровень математических знаний, по его оценке, был выше.

«Да я уже не говорю о какой-нибудь астрономии, когда 35% детей думают, что Солнце — это спутник Земли», — говорит Смолин.

Евгений Ямбург соглашается с коллегой — но делает важную оговорку: главный ответ на вызовы, стоящие перед школой, — не просто сокращение, а дифференциация.

Он приводит пример с ЕГЭ. По его словам, экзамен за последние годы изменился: ушла примитивная «угадайка», которая раньше вызывала справедливую критику.

Ямбург вспоминает почти анекдотичный вопрос из первых вариантов ЕГЭ.

«Любил ли Онегин Татьяну?» — с вариантами «да», «нет» и «когда как» (кстати, сами как думаете, какой правильный, — пишите в комментариях).

Ямбург называет это абсурдом, но подчеркивает: такие подходы постепенно уходят. Сегодня, по его словам, вся педагогическая система становится сложнее и точнее — особенно в гуманитарных дисциплинах, где важно понимание контекста.

Он объясняет: современный школьник должен уметь видеть исторические и культурные связи. «Нужно понимать, что Иван Грозный и Шекспир — это современники, что царь Алексей Михайлович Тишайший и мушкетеры с гвардейцами кардинала — это тоже современники», — говорит педагог.

Но главный акцент он делает на другом: нельзя учить всех одинаково. Если ученик сознательно идет в математику — ему нужна углубленная программа. Для этого уже существуют профильные классы: инженерные, математические. Если же ребенок выбирает гуманитарное направление — ему достаточно базовой математики.

«А вот если мы всех под одну гребенку — то именно это, конечно, и приводит к перегрузке», — размышляет Ямбург.

В общем, идея сокращения школьной программы и упразднение домашки выглядит как долгожданная попытка снять перегрузку с несчастных детей, о которой говорят и учителя, и родители, и сами ученики. Но сам по себе «минус объем» не гарантирует «плюс качество»: без изменения подходов — от учебников до принципа «всех учим одинаково» — реформа рискует остаться косметической. И дети умнее не станут. А может, даже и наоборот…