«Никто не знает, доживет ли ребенок хотя бы до года»: репортаж из африканской страны, где почти нет чистой воды

Женщины и дети с грязными пластиковыми канистрами на головах, закрытые на замок водоразборные колонки и ежедневный риск подхватить целый букет инфекций буквально от глотка воды — такой увидела Африку кандидат географических наук, доцент АлтГУ Ирина Ротанова. Она побывала в двухнедельной научной экспедиции в Уганде и рассказала NGS22.RU о шокирующем африканском быте.

Ирине Ротановой 67 лет. 30 из них она посвятила работе в Институте водных и экологических проблем СО РАН и почти столько же — работе преподавателем в АлтГУ. Сейчас она продолжает участвовать в научных проектах по всей России — только за прошлый год ей удалось побывать в экспедициях на Камчатке, в Крыму и на Алтае.

В Восточной Африке исследовательница прежде не работала, поэтому предложение коллег изучить ресурсы Уганды приняла с радостью. Семья, по ее словам, давно привыкла к таким поездкам, но именно к этой отнеслась с легкой настороженностью: родные попросили Ирину быть поосторожней.

— Сразу же встал вопрос безопасности. При въезде в Африку обязательна прививка от желтой лихорадки, ее я сделала, а вот другие ставить не стала, хотя вакцинироваться от самых разных инфекционных заболеваний можно было. Я почему-то сразу была настроена так, что сделаю всё возможное, чтобы ничем не заразиться, вопреки всем своим опасениям, — говорит географ.

При заселении в пятизвездочный отель ученых из России предупредили о жестких правилах гигиены: воду из-под крана нельзя было не то что пить, но даже использовать для чистки зубов — слишком высок риск инфекций. Поэтому в отеле каждый день давали бутилированную — от греха подальше.

Несмотря на эти бытовые неурядицы, жить в столице было довольно комфортно. Но задерживаться там было некогда: пора было отправляться в экспедицию по самым проблемным точкам страны, которые прокладывал им сопровождающий из Министерства воды и окружающей среды Уганды.

— Главной нашей задачей было оценить ситуацию на месте и посмотреть, где и как можно было бы организовать нормальное водоснабжение. Мы заезжали в сельские населенные пункты, общались с местным населением. Языкового барьера я не ощущала, в деревнях с нами всегда был человек, который помогал переводить, — продолжает Ирина Николаевна.

Разговоры с жителями африканской глубинки нередко удивляли ученую, ведь даже простая попытка узнать численность населения деревни вызвала шок.

— Задали местному жителю простой вопрос о том, сколько у них в селе людей, на что получили ответ: «Ну взрослых — человек 600». А надо понимать, что средний возраст в Уганде близок к 16 годам. Я показываю на толпу бегающих детей с вопросом о том, сколько их. На что он говорит: «Ну молодежи лет от одиннадцати — еще человек 500–600». А на вопрос про совсем маленьких он просто махнул рукой: «Так а кто ж их считает!» — рассказывает исследователь. — Позже нам объяснили, что детей начинают считать лишь с пяти лет — из-за жуткой детской смертности никто не знает, доживет ли ребенок хотя бы до года. Видеть малышей с рахитичными телами, щупленькими ножками, ручками и огромными животами, вздувшимися от неправильного питания, — подобно стрессу.

Ситуация с водой во многих населенных пунктах оказалась непростой.

— Для хозяйственных нужд в некоторых районах используют любую воду — неважно, взяли ли они ее из Нила, и плавают ли там биологические отходы, или собрали после дождя из ручьев вдоль дорог. И вообще понятие питьевой воды во многих населенных пунктах и регионах отсутствует совсем. Есть просто «вода», которую они используют и в быту, и, вероятно, для приготовления еды, — описывает африканский быт Ирина Николаевна.

Чаще всего вода поступает из отдельного источника — скважины — к водоразборной точке в центре деревни или другого населенного пункта. Пользоваться колонкой можно за отдельную плату. Причем, даже после того как заплатили деньги, людям приходится ждать своей очереди: вода набирается медленно, а сами колонки приходится качать вручную.

— Мы пробовали воду оттуда, и она имела солоноватый вкус, а это говорит о том, что скважины недостаточно глубокие и вода поступает из близких к поверхности грунтовых вод. Даже в столице страны Кампале лишь около 30% местных жителей имеют доступ к централизованной системе, в других населенных пунктах этот показатель еще ниже. В более обеспеченных городах вода может быть проведена к отдельным домам и усадьбам, но их единицы, — сокрушается специалист.

Ученых очень впечатлило то, как носят воду жители таких сел: чаще всего огромные тяжелые канистры не несут в руках, а ставят на голову. Причем отправляют за водой в том числе и маленьких детей.

— Канистры они не споласкивают, не моют, наверное, потому что экономят воду, а внутри них просто всё в плесени, зеленое, зрелище не из приятных, — продолжает наша собеседница.

По ее словам, местные жители воспринимают такие условия как привычную часть жизни, поскольку не видели, как может быть по-другому. Но ученые надеются, что у них получится изменить ситуацию:

— Сейчас мы занимаемся тем, что пишем отчет о поездке и используем те материалы, которые изучили во время экспедиции. По результатам исследований должны появиться предпроектные решения для разработки системы водоснабжения в Уганде.

Смотреть на страну изнутри было просто больно: дичайшая антисанитария, везде мусор, грязь, вдоль дорог настоящие помойки. И даже магазинчики с сувенирами вызывали желание не купить что-нибудь на память, а захлопнуть дверь микроавтобуса и лишний раз из него не выходить.

Но возвращаться домой без сувениров не хотелось, поэтому Ирина Николаевна всё-таки прикупила магнитиков в виде географических карт, которые коллекционирует, и местный кофе — он известен своим ярким вкусом.

С едой в Уганде проблем не возникало — ученым быстро удавалось найти хорошие места по доступным ценам:

— Если где-то надо было перекусить по дороге, то мы старались выбирать цивилизованные заправки с кафетерием. Если попадали в какой-то ресторан, то чаще всего со шведским столом, близким к европейской кухне. Было там, конечно, немного специфичных, африканских блюд с их своеобразными приправами. В целом же считается, что в Уганде нет голода, потому что их, так скажем, народная еда достаточно дешевая. Мы ели их традиционное блюдо — матоке, кашу из несладких зеленых бананов. У них ее подают на завтрак и на обед в качестве гарнира, причем как со сладкими соусами, так и с мясными. На вкус она как пюре без молока из сладковатого перемороженного картофеля. Вполне съедобно.

Как такового недостатка в продуктах в стране нет: на каждом шагу за небольшие деньги можно купить свежие овощи, фрукты, батат, картофель и кукурузу. А больше всего из местного меню запомнился традиционный острый имбирный чай — напиток интересный, но пить его постоянно не хочется.

А вот климат Уганды оказался вполне комфортным даже для сибиряков: жару в +30 градусов и выше было переносить неожиданно легко.

— Больше всего нас впечатлили правила безопасности — всех сразу же предупредили, что в темное время суток из отеля лучше не выходить, да и в целом поодиночке не гулять, в особенности по темным улицам, — рассказывает Ирина Ротанова.

По ее словам, на экваторе темнеет моментально, здесь нет сумеречного времени. Всё строго по минутам: в 6.50 — рассвет, в 18.50 — закат и ночь.

— Буквально 10 минут, и город погружается в полную тьму, а ходить там в это время действительно опасно, большие риски грабежей. По улицам ездит много небольших мотоциклов, так называемых бода-бода, на которых воры юрко лавируют между стоящими в пробках машинами, потому что их там считают средством передвижения, а не транспортом. Их там огромное количество, и сумки вырывают на скорости только так, но у нас таких инцидентов не было, — добавляет ученая.